— Черт, опять утащила на кухню.

Он вышел из кабинета. Да, кофеварка была на кухне. Так же, как и жена.

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не входила без меня. И не брала мою кофеварку…

Она удивленно подняла глаза:

— Но на ней уже была плесень… Я помыла. Вот возьми. Она практически высохла… И не сердись, пожалуйста. Я хотела, как лучше. Ведь нельзя пользоваться грязной посудой. Ты можешь заболеть…

«Черт, — подумал он. — Она права. Она, действительно, все делает для меня…»

Эта женщина была его второй по счету супругой. А первая… От воспоминания о первой у него шли мурашки по спине. Та женщина обустраивала этот кабинет, а, обустроив, так и осталась в нем. Сидела в кресле, наблюдая как муж пишет, играет. То кивала, то вскрикивала. Одергивала, наставляла, предписывала. Она была уверена, что никто, кроме нее, не знает, как он должен писать, как играть.

Однажды он не выдержал и ушел. И долго жил один. До того самого дня, пока не встретил Вторую. До того самого момента, пока она клятвенно не пообещала не мешать ему, выполнять все его указания, и жить по установленному им и только им распорядку.

Конечно, клятву Вторая нарушала. И что из этого? Еще один развод?… Но найдет ли он кого-нибудь лучше?… Есть ли в мире женщина еще более терпимая и послушная? Если нет, то он останется один. Опять один. Один на один с домовладельцем, счетами, покупкой одежды и готовкой еды, с кучей других непредвиденных проблем и обстоятельств. И они просто раздавят его, похоронят душу и музыку.

Нет, ему грех было жаловаться на вторую жену.

Он пил кофе и вновь пытался сосредоточиться. Закрывал глаза. Тер переносицу. Давил на виски. И начал, начал вспоминать те, утренние звуки. Но их вдруг перекрыл вопль раненого зверя.

Он пулей выскочил из кабинета:

— Ну, что там еще?

Жена дула на маленькую ладошку сына:

— Вот доигрался — дверью прищемил…