Увидев меня он улыбнулся:

— Проснулся, постреленок. Пива хочешь?

Мать шутя ударила его по спине полотенцем:

— Ребенка мне еще к пиву приучи…

Подала стакан воды. Я выпил. Отец прижал меня к себе. Пиво с его усов размазалось по моему лбу.

Выходя из кухни, я стер капли липкой жидкости на палец, облизал его. Пиво было странного, неведанного ранее вкуса. Я лег и снова уснул.

Когда вновь проснулся, долго не вставал, вспоминая. Наконец, вышел на кухню.

— Будешь завтракать? — спросила мать.

— Пить хочу…

— Кваску? — кивнул отец, сидевший за столом боком ко мне.

Я посмотрел на его чистую рубашку, на выбритое лицо, на кружку пузырящегося кваса в руке. Кивнул. Взял налитый отцом стакан и жадно выпил:

— А мне сон приснился.

— Ну…

— Что папка с усами и пиво пьет.

Отец рассмеялся:

— Это жара. Я никогда не носил усов и не любил пиво.

Из рук матери выскользнула тарелка и с грохотом упала на пол.

Отец вздрогнул:

— Не поранилась?

— Нет.

— Это жара.

— Жара, — согласилась мать.

Отец взялся за газету. Мать принялась сметать осколки тарелки. Я не видел ее лица, но мне показалось, что вместе с осколками в совок упала несколько слезинок.

Ничего подобного мне больше не снилось. Вот только с тех пор жутко хотелось попробовать пива. И еще я посматривал в зеркало, ожидая, когда вырастут усы.

Пиво довольно-таки скоро попробовал и полюбил на всю жизнь. Пробившиеся же юношеские усики высмеял отец:

— Что это за три волосинки под носом? Настоящему мужчине украшения ни к чему…

И я сбрил усы, чтобы не спорить с отцом. Но в тайне надеясь, что когда-нибудь все же их буду носить.

Я вырос и стал самостоятелен. Жил отдельно от отца с матерью. И теперь мог свободно отпустить усы. Но каждый раз по привычке сбривал их. Спохватывался и обещал себе: