К скрипке добавились виолончель и фортепиано, фагот и валторны. Не ладилось только с ударной группой. Барабаны звучали как-то не так. Они были чужими, какими-то утробно-водопроводными.

Он мысленно повысил тональность. Прослушал их раз. Другой. И вздрогнул от неожиданного человеческого. Это донеслось из-за двери. Это был голос хозяйки снятой им комнаты:

— Я вам плюшек принесла и молока. А то ведь на вас смотреть страшно, когда выходите, такой бледный…

— Спасибо…

Он не мог обидеть эту добрую простодушную женщину. Так, подосадовал немного. Но не рассердился, и довольно-таки легко вернулся к своим барабанам. Но те по-прежнему были не те…

Ночью он проснулся от стука капель дождя, и все понял. И бросился к столу. И записал их размеренные, восточного тона удары.

— Что случилось? — раздалось за спиной.

Он обернулся. В дверях, придерживая наброшенный на плечи халат, стояла хозяйка. Она испуганно осматривала комнату.

— Ничего…, — недоуменно пожал он плечами.

— Как, вы ничего не слышали?

— Нет. А что?…

— Вы не спите… Извините, но это не вы стучали?…

— Стучали? — переспросил он и все понял, — Ах, стучали. Да, наверное, я… Видите ли…, — начал он, но поглядев на хозяйку, осекся:

— Извините, я больше не буду…

Хозяйка ничего не сказала утром. Но он не мог уже работать как раньше. Все время пытался контролировать себя: не шипит ли вслух, не скрипит ли, не фыркает ли тромбоном, фаготом, саксом…

Он вернулся домой. Чтобы сказать:

— Я неплохо поработал. Но не доделал то, что хотел, и уеду еще на какое-то время.

Он знал куда. В одной из газет ему подвернулось объявление: «Для тех, кто хочет сбежать от цивилизации, от невыносимых людей… Маленький остров на одного. Все бытовые удобства. На любой срок…»